У Чехова всё получалось неплохо —
вот взял и ушёл до обидного рано,
как будто бы знал, что  начнётся эпоха
других персонажей другого романа.

Смиренные дяди, печальные сёстры
и дамы, которые водят собачек —
всё это исчезнет и быстро, и просто.
Народ — засмеётся, а люди — заплачут.

И кто-то напишет про это, страдая,
а кто-то ликуя, напишет про это.
Эпоха уйдёт, народится другая,
в стотысячный раз обернётся планета.

И всё повторится — кому на потеху,
кому на беду — только так и бывает...
Глядит на эпохи насмешливый Чехов,
печалится с нами и не умирает.